Страйкбол и терроризм. Дело «Сети»*

Редакция "Народного Журналиста" 15.02.2020 23:54 | Общество 207

«СОЮЗ НАРОДНОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ»

Фото: Соцсети

Дело «Сети»* или «Пензенское дело» — дело об организации под названием «Сеть»*, ячейки которой, по версии ФСБ и суда, существовали в Москве, Санкт- Петербурге,  Пензе,  Омске  и  Белоруссии. По этому делу были арестованы одиннадцать человек, которых обвинили в участии в террористическом сообществе и в подготовке волнений в стране. 10 февраля Приволжский окружной военный суд в городке Пенза  приговорил семерых фигурантов дела «Сети»* к лишению свободы на сроки от шести до 18 лет.

Аресты и следствие

Девять молодых людей левых убеждений из Пензы и Санкт-Петербурга были обвинены в том, что они создали террористическое сообщество, которое собиралось провести на территории России теракты, приуроченные к выборам президента и чемпионату мира по футболу, чтобы дестабилизировать обстановку в стране.

По версии обвинения, не позднее мая 2015 года у Дмитрия Пчелинцева и неустановленного лица с позывным «Тимофей» — дело в отношении него было выделено в отдельное производство — возник «умысел на создание межрегионального террористического сообщества под условным наименованием „Сеть“*», которое должно было объединить российских анархистов в «боевые группы, ставящие своей целью насильственное изменение конституционного строя» и вооруженный захват власти посредством нападений на правоохранительные органы, захвата оружейных складов, атак на органы власти, военкоматы и отделения «Единой России». Для этого Пчелинцев и «Тимофей» собрали боевую группу под названием «5.11» («5 ноября»), по дате казни в 1907 году пензенского революционера Николая Пчелинцева.

В октябре 2017 года в Пензе были арестованы пятеро молодых людей: Егор Зорин (позднее его перевели под домашний арест), Илья Шакурский, Василий Куксов, Дмитрий Пчелинцев и Андрей Чернов. Из Петербурга в Пензу доставили Армана Сагынбаева и также поместили в изолятор. Обвиняемые утверждали, что к ним применялись пытки, во время которых их заставляли заучивать показания о том, что они состоят в террористическом сообществе «Сеть»*.

23 января в Петербурге пропал антифашист и программист Виктор Филинков. Через два дня его нашли — пресс-служба судов написала, что он арестован и признал вину. Позднее Филинков отказался от показаний, рассказав, что они были сделаны под пытками.

25 января, после обыска сотрудниками ФСБ квартиры, во время прогулки с собакой был задержан петербуржец Игорь Шишкин. Дзержинский суд Петербурга арестовал Шишкина по тем же обвинениям, что и Филинкова. Следственные действия в Санкт-Петербурге были санкционированы одним из районных судов Пензы.

11 апреля обвинение в участии в сообществе «Сеть»*, а также в незаконном хранении взрывчатки было предъявлено Юлию Бояршинову из Петербурга. Сотрудники ФСБ, по данным ОВД-Инфо, требовали от Бояршинова «говорить», угрожая «сделать хуже».

5 июля в Пензе арестовали ещё двоих фигурантов дела — Михаила Кулькова и Максима Иванкина. Их обвинили в подготовке к производству или сбыту наркотиков в крупном размере (п. «г» ч. 4 ст. 228.1 УК с применением ч. 3 ст. 30 УК).

Все арестованные по делу «Сети»* интересовались страйкболом и проводили тренировки, которые, по словам одного из адвокатов, были представлены обвинением как доказательства «незаконного овладения навыками выживания в лесу и оказания первой медицинской помощи».

Обвинение утверждало, что «Сеть»* была разделена на ячейки, которые функционировали в Москве, Пензе, Петербурге и Белоруссии и несколько раз собирались на съезды. В Петербурге ячейки якобы назывались «Марсово поле» и «Иордан» (она же «СПб1»), а в Пензе — «Восход» и «5.11». По словам обвиняемых, это всего лишь названия страйкбольных команд.

Как утверждало ФСБ, у Василия Куксова, Дмитрия Пчелинцева и Ильи Шакурского в Пензе при обыске было обнаружено оружие, а у Армана Сагынбаева в Петербурге — ведро с алюминиевой пудрой и аммиачной селитрой (следствие настаивало, что это компоненты самодельных взрывных устройств). Но все они, кроме Сагынбаева, заявили, что оружие им подбросили. У петербуржца Юлия Бояршинова при обыске нашли дымный порох.

Изначально большинство обвиняемых дало показания о своей якобы преступной деятельности, однако позже они отказались от них, объяснив, что эти показания сотрудники ФСБ получили от них в результате пыток (в том числе электротоком) или угрозы пыток.

25 июля 2018 года стало известно, что обвиняемых по делу «Сети»* Филинкова, Бояршинова и Шишкина вывезли из СИЗО Ленинградской области и Петербурга в Ярославль. Затем Филинков и Бояршинов были этапированы в Нижний Новгород, а Шишкин был оставлен в Ярославле.

Заявления о пытках (допросах)

В январе-феврале 2018 года после ареста Филинкова и Шишкина члены петербургской ОНК Яна Теплицкая и Екатерина Косаревская провели «проверки факта и обстоятельств пыток в отношении Виктора Филинкова и Игоря Шишкина», посетив обвиняемых в следственном изоляторе. Правозащитники подтвердили наличие ожогов от электрошокеров и следов от избиений у заключённых. У Игоря Шишкина врачи диагностировали перелом нижней стенки глазницы, многочисленные гематомы и ссадины:

Не являясь органами следствия и не имея возможности проводить полноценное расследование, а также не имея заявления о пытках от Игоря Дмитриевича Шишкина, тем не менее члены ОНК полагают изложенное в данном заключении достаточным, чтобы утверждать факт применения пыток со стороны сотрудников УФСБ РФ по СПб и ЛО по отношению к обоим арестованным.

— Заключение рабочей группы ОНК по обращениям о пытках в УФСБ РФ по СПб и ЛО

В апреле 2018 года Следственный комитет РФ отказался возбуждать уголовное дело по жалобе одного из обвиняемых по делу, Виктора Филинкова, арестованного в Петербурге, обвинившего сотрудников ФСБ в применении пыток. Сотрудники СК не нашли в действиях оперативников ФСБ никаких нарушений и поверили в версию о применении электрошокера к Филинкову при попытке побега из автобуса. 16 августа 2018 года Ленинградский окружной военный суд отказался удовлетворять жалобу Виктора Филинкова на отказ в возбуждении уголовного дела о пытках.

В мае 2018 года Следственный комитет также отказал в возбуждении уголовного дела по жалобе на пытки петербуржца Ильи Капустина, которого допрашивали как свидетеля по делу. По версии следователя, часть повреждений на теле Капустина образовалась от законного применения силы сотрудниками ФСБ (Капустин якобы также пытался сбежать при перевозке), а следы в паху и на животе появились не от ударов электрошокером, а «в результате укусов насекомых».

В мае 2019 года интернет-издание Медиазона опубликовала подробный рассказ о пытках Дмитрия Пчелинцева.

22 мая 2019 года Дмитрий Пчелинцев дал показания на заседании Поволжского окружного военного суда в Пензе, в ходе которого подробно рассказал о перенесенных им пытках.

«Это  28 октября, первый день моего пребывания в СИЗО. Я вообще должен был попасть на карантин, который происходит в корпусе «Титаник». Меня завели в камеру 5.2, меня закрыли там. Через две минуты зашли около шести, может быть, семи сотрудников ФСБ. Двое из них были в форме «мультикам», которую используют сотрудники ФСБ. В том числе я узнал в них людей, которые меня конвоировали до этого. И люди в «гражданке», которые, собственно, оперативники. Мне сказали: «Раздевайся». Я первый раз в такой ситуации, я не представлял ничего — возможно, еще какие-то досмотры или еще что-то — в конце концов, я чистый. Я разделся. Мне сказали: «Садись на лавочку». Я сел на лавочку, и после того, как мне начали приматывать к лавочке ноги скотчем, я понял, что… ну, как бы, пиши пропало. Достали из сумки динамо-машинку, поставили ее на стол. Все сотрудники были в балаклавах и медицинских перчатках. Мне замотали руки за спиной, я был в одних трусах, примотали ноги к лавочке скотчем. Сотрудник, которого зовут Александр, зачистил канцелярским ножом провода и примотал мне их к большим пальцам ног.»

«У одного из них руки были в белых медицинских, резиновых перчатках, он достал динамо-машину и поставил на стол, канцелярским ножом зачистил два провода, сказал мне, чтобы я оттопырил большой палец ноги. Другой потрогал мне на шее пульс рукой, в дальнейшем он делал это не раз, он контролировал мое состояние. Он удивился, что пульс спокойный и у меня нет волнения, — это было оттого, что я вначале не понимал происходящее. Затем в перчатках стал крутить ручку „динамо-машины“. Ток пошел до колен, у меня стали сокращаться мышцы икровые у ног, меня охватила паралитическая боль, я стал кричать, начал биться спиной и головой о стену, между голым телом и каменной стеной они подложили куртку. Все это продолжалось примерно 10 секунд, но во время пытки мне это показалось вечностью. <…> Они стали твердить: „Ты лидер“. Чтобы они остановили пытки, я отвечал: „Да, я лидер“. „Вы собирались устраивать террористические акты“. Я отвечал: „Да, мы собирались устраивать террористические акты“»

«С меня сняли носки, стянули штаны и трусы до колен. На голову надели плотно прилегающий убор типа подшлемника и застегнули под подбородком. Конвойный обмотал большие пальцы моих ног проводами. В рот пытались засунуть кляп, но я не открыл его, потому кляп примотали скотчем. В прошлый раз от кляпа обкололось много зубов. В процессе борьбы мы почти не говорили. Когда меня перестали бить по лицу и в живот, меня ударили током»

Из показаний осуждённых по делу «Сети»*

По делу «Сети»* пытали даже свидетелей — «Они сказали, что могут переломать мне ноги и выбросить в лесу». Следственный комитет не нашел ничего предосудительного в пытках ФСБ и назвал следы от ударов электрошокером «укусами клопов».

Доказательства обвинения по делу «Сети» в Пензе: нестыковки и нарушения:

Показания фигурантов, Егор Зорин — его явка с повинной стала формальным поводом для возбуждения пензенского, а затем и петербургского дел «Сети»*.

Зорина задержали 17 октября 2017 года. Его автомобиль остановил офицер ГИБДД, тут же оказались сотрудники ФСБ, обнаружившие у него в заднем кармане штанов щепоть марихуаны и 15 таблеток МДМА.

Следующие сутки Зорин провел с сотрудниками ФСБ. После общения с ними он «решил смягчить свою ответственность и обратился с заявлением о явке с повинной», указано в протоколе первого допроса. В суде Зорин расскажет, что во время допроса ему предложили сообщить о других преступлениях.

Силовики разъяснили ему — добровольное признание позволит избежать уголовной ответственности по статье об участии в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205.4 УК). В ответ на это Зорин «выразил желание» рассказать о своем участии в «Сети»*. За наркотики Зорин получит три года условно.

Так Зорин стал свидетелем в процессе по делу «Сети»*. На суде он заявил, что подтверждает данные ранее показания. Но в то же время не смог ответить, например, на такие вопросы защиты и подсудимых: «В чем разница между анархией и демократией? Каких политических взглядов придерживаются подсудимые, сидящие перед ним?»

Зорин не смог объяснить, чем отличаются разные виды гранат и модели автомата АК; признал, что не имеет представления о настройке раций, которые были в «террористическом сообществе»; не знает, что такое информационная безопасность (которой, согласно его показаниям, обучались члены группы).

В то же время в своих признательных показаниях, описывая одну из тренировок, Зорин говорил, что Шакурский учил его и другого фигуранта дела разнице между гранатами. Также Шакурский якобы выдавал ему страйкбольный автомат АК и радиостанцию, а затем они все вместе приступили к тренировке.

При этом суде Зорин заявил, что «Сеть»* никогда не ставила себе задачу по свержению власти или изменению конституционного строя. Цели организации, по его словам — поддержка народных волнений, а также защита мирного населения от силовиков, в случае подавления протестов. Зорин уточнил, что участники «Сети»* не обсуждали конкретных планов — времени и места действий, они просто разговаривали о возможных сценариях развития событий в стране.

Подсудимые Максим Иванкин, Василий Куксов, Михаил Кульков, Дмитрий ПчелинцевАрман СагынбаевАндрейЧерновИлья Шакурский не признают себя виновными в создании террористического сообщества и участии в нем. Трое — Пчелинцев, Сагынбаев и Шакурский — заявили о пытках и отказались от ранее данных признательных показаний. Но обвинение не убрало эти признания из своих доказательств.

Можно ли считать дело «Сети»* закрытым? Комментарий Георгия Бовта

«В деле «Сети»*, почему-то кажется, никто из правоохранителей и судей ни минуты даже не сомневался в том, что делает благое дело», — считает политолог.

Российские ученые и научные журналисты выступили с открытым письмом, в котором потребовали «немедленно отменить» приговоры по делу о сообществе «Сеть» (организация запрещена в России). Письмо на своей странице в Facebook опубликовал доктор физико-математических наук из Института ядерных исследований РАН Борис Штерн.

В письме сказано, что молодые люди, осужденные на большие сроки заключения, не совершили «никаких опасных деяний», а обвинение основывается на «сомнительных доказательствах», тогда как сами фигуранты дела неоднократно заявляли о применяемых к ним пытках. «Все, что мы знаем о деле «Сети»*, говорит о том, что оно целиком сфабриковано», — говорится в сообщении.

Письмо ученых — не первое свидетельство возмущения части общества приговором, который критики считают неоправданно суровым. Повис без ответа вопрос о том, применялись ли к подследственным пытки в ходе дознания. В суде они об этом говорили. Хотя ранее, в том числе общаясь с правозащитниками, они то выдвигали обвинения в пытках, то брали их назад и все отрицали. Приговор во многом строится на признательных показаниях самих осужденных и двух человек из сообщества, которые заключили сделку со следствием. Следствию не удалось доказать ни одного эпизода совершенного теракта, но также и приготовления к чему-либо конкретному. Обвинение в подготовке поджога военкомата было снято. Для части общественности данное дело является такой же постановкой и фабрикацией обвинений, каковыми эта часть общества квалифицирует схожее недавнее дело организации «Новое величие».

Впрочем, тут стоит вспомнить дело полковника Квачкова, которому вместе с подельником дали соответственно 13 и 11 лет за подготовку госпереворота, взяв его у зала суда в день оглашения оправдательного приговора по делу о покушении на Анатолия Чубайса. Там тоже — правда, у совсем другой части общества — создалось впечатление фабрикации обвинений, когда в деле появился арбалет и стрельба из него в лесу, а также поездки по стране для встречи с ветеранами. Это потом трансформировалось в обвинение в намерении захватить склады с оружием в нескольких воинских частях и ворваться в Москву на танках.

А теперь посмотрите на дело «Сети» глазами, скажем, следователя ФСБ из Пензы. Все выглядит уже не так безобидно. Какие-то непонятные молодые люди, которые вместо того, чтобы законопослушно пить пиво по кабакам и иногда незаконопослушно баловаться наркотиками, собирали одежду для бездомных, опекали приюты животных. Уже подозрительно. Но помимо этого они еще и занимались какими-то военными играми, называемыми не нашим словом «страйкбол». И вообще питали тягу к оружию, имея несколько зарегистрированных стволов. И даже разъехавшись по стране, некоторые члены этого «братства» потом возвращались на тренировки в Пензу. Еще подозрительнее. Еще там один член группы сам занимался закладкой наркотиков, а другой якобы сознательно  заражал девушек ВИЧ.

Они также называли себя антифашистами, готовились к неким протестным акциям в целях якобы самообороны — то есть имели некие политические, явно левацкие взгляды и суждения.

На фоне всего этого какой сотрудник органов поручится стопроцентно перед начальством, что этим молодым людям никогда и ни за что не стукнет ничего в голову и они не пойдут подрывать стадион во время чемпионата мира по футболу на глазах у Владимира Владимировича? Но еще перед докладом начальству в ушах звучит тот самый сакраментальный вопрос: «Командир, кто в этом случае будет отвечать?» — «Ты и будешь». В таких условиях даже, употребим это слово, рихтовка доказательств, которых на руках изначально — одни нехорошие субъективные ощущения товарища майора насчет классово и ментально чуждых элементов, предстает в глазах самого следователя делом в высшей степени благородным.

Потому что, во-первых, посмотри на тех же «америкосов», которые выбивали показания из террористов в Абу-Грейбе, — с этими «нелюдями» иначе и нельзя. Во-вторых, на нашем, не американском, Северном Кавказе с подозреваемыми лишь на подходе к террористическим мыслям уже не первый год обращаются именно таким же образом. По сравнению с 90-ми, столь любезными всякой «демшизе», терроризм там пошел сильно на спад. А кто не верит и криво усмехается, пусть пообщается с Рамзаном Ахматовичем. В-третьих, взять дело о взрыве в минском метро в апреле 2011 года. Когда два парня с русскими фамилиями, не имея ни заказчиков, ни явных мотивов, кроме как «посеять страх и панику», убили 15 человек и еще 200 ранили. Их вообще расстреляли.

В идеале, конечно, в нашем случае все сомнения мог снять суд присяжных. Однако дела о терроризме уже много лет как изъяли из ведения присяжных. К тому же суд присяжных в свое время, как отлично помнит любой правоохранитель со школы, оправдал стрелявшую в градоначальника Веру Засулич, а потом аж два раза оправдывал бывшего полковника ГУ Генштаба Владимира Квачкова. Так что в деле «Сети»*, почему-то кажется, никто из правоохранителей и судей ни минуты даже не сомневался в том, что делает благое дело, причем настолько в их глазах благое, что о методах можно даже не заморачиваться.

*****

Оценочное суждение ТГ-канала «Кремлевский безБашенник«: Состоявшийся приговор по «делу Сети*» и напоминание Коммерсанта о госизмене из-за свадебного ролика с офицером ФСБ в эпизодах, всколыхнули общество.

Мотивированные «хайпом» и популизмом аресты и «посадки» происходят пугающе часто. Новый 37-й? И когда он наступил, сейчас или в прошлом году, когда гремело «Московское дело», а 75-летнего физика Кудрявцева бросили в СИЗО за научные публикации в зарубежных журналах?

Чья это злая воля? Уж не возят ли ночами с Лубянки на Старую площадь «арестные» списки?

Вахтёр видит всё: люди с Лубянки здесь бывают, в том числе им приходится объясняться по резонансным делам, когда разруливать их «самодеятельность» приходится на самом высоком уровне.

Нынешняя ФСБ, как и любая другая силовая структура, обязана выполнять показатели, иными словами — «срубать палки». Однако времени заниматься реальной работой у «конторы» практически не осталось: наиболее идейные сотрудники погрязли в статистике и бумагах, более проворные заняты коммерцией и налаживанием крыши под собственный бизнес. Пока одни выполняют заказы политических групп, другие кормятся с обнала, порой не брезгуя брать деньги и от иностранных организаций и лиц.

Поэтому реальные преступления и угрозы никогда не будут преданы огласке, равно как и действительное положение дел в среде силовиков. А выходящие из-под цензурного медиаконтроля события списываются на хулиганство, покушение на жизнь правоохранителей, или вовсе «бытовуха».

Достаточно вспомнить последние, такие как взрыв жилого дома в Магнитогорске, поджог кинотеатра в Екатеринбурге, перехват крупных партий кокаина и даже вооруженное нападение на штаб-квартиру ФСБ на Лубянке.

Зато показатели на высоте. Выявляемость и раскрываемость прекрасная, как раз благодаря «раздутым преступлениям», на которых намеренно фокусируется внимание общественности.

Для сотрудников найти террориста или шпиона — большая удача, ведь если для его поимки проводится спецоперация, то все ее участники получают статус «участника боевых действий», дающий право на льготы и надбавки. Поэтому предполагаемые «террористы» практически никогда не предаются суду, а дела шпионов расследуются под грифом.

При этом степень реальной угрозы порой даже не оценивается — работа ведётся по формальному принципу: в соответствии с компетенцией. Главное — звёзды на погонах, выполненный план, надбавки и льготы.

Есть в Конторе и честные опера, немного, но всё же. Однако их деятельность слишком ограничена: «специальные средства» устарели, работать «на земле» приходится по методикам КГБ 80-х годов. Шаг влево — шаг вправо карается, ведь чаще всего деятельные офицеры «наступают на хвост» своей же организации. А инициатива и моральный дух уничтожаются повальной бюрократией. В большинстве случаев поощряемой руководством вопреки здравому смыслу и старым добрым чекистским традициям.

В парадигме статистизма и был поневоле сформирован конвейер фабрикации и раздувания дел «псевдошпионов» и «недоэкстремистов»: скоро в суде начнётся процесс «Нового величия», да и ученых-физиков на свободе предостаточно. В фокусе работе быстрый результат — долгие разработки «бонусов» не приносят.

Со знака «Я люблю Пензу» сняли красное сердце. После оглашения приговора по делу «Сети» на нем написали слово «пытаю». Теперь там решетка.

📷: Кристина Сафонова и Сергей Падалкин

* «Сеть» — организация признана террористической по решению Московского окружного военного суда от 17.01.2019

Сейчас на главной
Статьи по теме
Статьи автора